Мотивация по-русски
Материалы выпуска
Мотивация по-русски Рынок «Профессиональных менторов в России можно пересчитать по пальцам» Инновации Найти идеолога Инновации
Рынок
0
Материалы подготовлены редакцией партнерских проектов РБК+.
Материалы выпуска

Мотивация по-русски

Российский рынок коучинга, менторства и бизнес-тренингов в десятки раз меньше американского. При этом отечественные специалисты успешно вытесняют с него иностранцев и приближаются к ним по уровню доходов.
Фото: Getty Images Russia

Рынок коучинга, менторства и бизнес-тренерства (см. справку) в России оценивается финансовыми экспертами в $75–100 млн ежегодно. Это в десятки раз меньше емкости американского рынка ($2,5 млрд)  — родины данного образовательного сегмента.

Иностранные специалисты и их книги пока остаются главными ориентирами для их коллег-россиян. Число российских коучей международного уровня при этом с каждым годом растет, отмечают специалисты. Во многом скачок популярности профессии обеспечили шумные московские гастроли американского коуча Тони Роббинса в сентябре 2018 года.

Мир после Тони 

В России действительно сейчас востребован профессиональный коучинг, соответствующий международным стандартам, говорит директор Международного Эриксоновского университета коучинга Анна Лебедева. По ее словам, визит в Россию Тони Роббинса существенно повысил интерес к этому виду деятельности как среди топ-менеджмента крупных компаний и владельцев бизнеса, так и среди тех, кто работает на себя: «Многие российские коучи мечтали попасть на семинар Тони, прикоснуться к живой легенде. Однако по комментариям в социальных сетях после мероприятия стало очевидно: значительная аудитория его семинара просто не знала, куда шла, и ожидала иного от массового мероприятия такого рода. Возможно, у кого-то ожидания не совпали с увиденным и услышанным».

Для коуч-рынка выступление Роббинса было нетипичным. Обычно, продолжает Анна Лебедева, чтобы избежать конфузов и непонимания со стороны аудитории, профессиональные коучи стараются обеспечить бережный подход к клиентам, а их ожидания от общения с наставником выявляются на стадии структурированных входных интервью.

После визита Тони Роббинса российский образовательный рынок получил сильную встряску, констатирует мастер-коуч международной категории Юлия Полежаева: «Он выступал в России больше не как коуч, а как мотивационный спикер и оратор, который заряжает энергией. Подобные семинары важно совмещать с внутренней проработкой, которая основана на поиске собственных ресурсов и анализе своей успешной стратегии. Только тогда внешняя мотивация даст дополнительный положительный эффект». По ее мнению, в многотысячных залах (на единственный семинар Роббинса в столичный СК «Олимпийский» 1 сентября прошлого года пришли 26,2 тыс. человек) достаточно трудно добиться такого эффекта. «В результате только те, кто уже имел внутренний стержень и определенную мотивацию, получили дополнительные инструменты и стимулы дальнейших изменений и роста», — говорит Юлия Полежаева.

Некоторые участники российского коуч-рынка оценивают эпохальное выступление негативно. «С точки зрения влияния на российский рынок коучинга этот визит наглядно показал реальное отношение западных коучей к нашей аудитории как к полудикому племени, которое за бусы и несколько зеркалец может отдать килограммы золота», — считает доцент кафедры организационно-управленческих инноваций РЭУ им. Г.В. Плеханова Михаил Хачатурян. По его мнению, приглашающая сторона и сам лектор «получили отличный заработок» (по словам организаторов, за выступление в Москве Тони Роббинс получил гонорар $1 млн), при этом практический результат семинара «был скорее нулевым, если не отрицательным». «Такие шоу лишь подтверждают существующее в научных и образовательных кругах мнение, что тренинги и коучинг — это не более чем выкачивание денег из людей, не имеющих достаточно образования и способностей, для того чтобы найти решение своих проблем», — уверен эксперт.

По мнению аналитика ГК «Финам» Леонида Делицына, отклик на визит Тони Роббинса отчасти напоминал реакцию на открытие первого московского McDonalds в январе 1990 года, когда энтузиасты отстаивали большую очередь, но вкусом бигмака никто особенно не восторгался. «Разочарование было вызвано в первую очередь завышенными ожиданиями. К тому же в погоне за массовостью организаторы заполнили трибуны людьми, которым «интеллектуальный массаж» был не слишком нужен», — констатирует Леонид Делицын.

Доцент кафедры теории менеджмента и бизнес-технологий РЭУ им. Г.В. Плеханова Инга Корягина уверена, что негативная реакция на выступления Роббинса была связана и «с воспоминаниями о 1990-х годах, в частности сектах», а также с неспособностью людей понимать, что с ними происходит: «Многие еще помнят многотысячные сеансы Алана Чумака и Анатолия Кашпировского. На Западе коучинг и психотерапия развиты как рынки и очищены от домыслов и обесценивания. Наш рынок находится в состоянии структурирования. Пока люди воспринимают коучинг как «волшебную палочку», а психотерапию — как диагноз».

Свои среди чужих 

Отрицательные отклики на выступление Роббинса, по словам Инги Корягиной, не мешают целому ряду российских бизнесменов ездить за американской звездой и его именитыми коллегами по всему миру. «Соответственно, эта категория перестала пользоваться услугами коучей-соотечественников или предельно сократила для себя объем таких услуг», — заключает эксперт.

Влияние коучей с российскими паспортами на международной арене пока невелико. По данным аналитика ИК «Фридом Финанс» Евгения Миронюка, на Россию приходится всего 2–3% мирового рынка коучинга. Это не так мало, учитывая, что образовательное направление активно развивается у нас в стране лишь несколько последних лет и сконцентрировано в основном в Москве и Санкт-Петербурге, продолжает Евгений Миронюк. Он оценивает темпы прироста рынка в 20% ежегодно. «Рынок остается молодым. Мировых звезд на нем пока нет, а потенциал роста — есть», — подтверждает Леонид Делицын. «Нельзя сказать, что в России и раньше совсем не было консультантов, тренеров и наставников. Они были, причем на любой вкус и кошелек — как клоны западных «гуру», так и «методологи» с разработками советских специалистов, умеющие организовать психодраму», — считает он.

«Российский рынок коучинга начал развиваться позже мирового, в стране сейчас сравнительно немного коучей топ-уровня. При этом у нас хватает достойных профессионалов, которые и квалифицированны, и имеют довольно приличные гонорары», — говорит коуч Юлия Полежаева.

Сегодня из всех практикующих коучей иностранцы составляют не более 15%, оценивает Анна Лебедева. По ее словам, такой расклад объясняется и тем, что в последние десять лет много российских коучей зарекомендовали себя и подтвердили свой уровень получением международных сертификатов. «Отечественный рынок коучинга на 90–95% контролируется отечественными коучами, или входящими в ассоциации, или создающими компании или иные формы объединения», — говорит Михаил Хачатурян. По его словам, так как наш рынок этих услуг уже сейчас исчисляется сотнями миллионов рублей, западные коучи внимательно относятся к нему и не оставляют попыток занять определенную нишу.

Другие эксперты в целом согласны с такими оценками. Различны только процентные соотношения. По словам Леонида Делицына, не менее трех четвертей рынка в настоящий момент занимают отечественные коучи и четверть — иностранцы: «Правда, размеры долей иностранных и российских коучей зависят еще и от того, насколько широко мы определяем рынок и кого к нему относим. Если включить всех тренеров духовных практик, даже которые практикуют в школьных спортзалах за 500 руб. в час, доля россиян может вырасти и до 85%».

Интересным, хотя и закономерным явлением последних лет стало начало продаж услуг корпоративных коучинговых и тренинговых центров крупных компаний внешним заказчикам, продолжает эксперт. «Поскольку менеджеры корпораций были едва ли не первыми клиентами дорогих коучей, встал вопрос: а почему бы не продавать те же услуги остальным желающим? В итоге корпорации имеют возможность продавать эти услуги через налаженные каналы и в пакете с другими услугами. К примеру, предоставляя торговой сети крупный кредит, банк может рекомендовать услуги коуча для собственника и топ-менеджеров, а заодно и тренинг для управленцев среднего звена», — говорит Леонид Делицын.

Особая мотивация 

Сейчас на услуги иностранных коуч-специалистов нет ажиотажного спроса, поскольку в России достаточно профессионалов высокого уровня, работающих по стандартам Международной федерации коучинга (International Coach Federation), говорит Анна Лебедева. По словам Юлии Полежаевой, в России действительно сформировалась собственная традиция коучинга со своими инструментами и техниками, в итоге коучи-иностранцы предлагают в основном кратковременные мотивационные программы.

Некоторым компаниям больше подходят консалтинг и традиционные тренинги, считает Евгений Миронюк. Коучинг как наставничество приглашенного специалиста неоднозначно воспринимается некоторыми руководителями — в первую очередь из-за неочевидности финансового результата такого обучения, объясняет он.

«Сегодня очень востребованы командный, проектный, executive, семейный коучинг, а также коучинг публичных выступлений, продаж и управления продажами, личностного роста и трансформации, карьерный коучинг и коучинг по поиску собственного предназначения», — констатирует Анна Лебедева. По словам Юлии Полежаевой, популярна также тема повышения осознанности во всех сферах и направлениях: в лайф-коучинге, бизнес-коучинге и консалтинге: «Очень много запросов приходит на долговременное серьезное образование в сфере коучинга: образование не за два вебинара, а полноценное, как минимум годовое обучение». Популярные направления коучинга — это прежде всего «кто я и в чем мое предназначение», продвижение по карьерной лестнице для молодых сотрудников, адаптация на новом месте, налаживание коммуникаций между руководителем и подчиненными, а также любые вопросы, которые возникают на работе, добавляет Инга Корягина.

«Качество российских коучей растет, высокая конкуренция на рынке позволяет найти как бесплатные курсы, так и курсы, качество которых подтверждено международными сертификатами. Волна псевдокоучинга пошла на спад, уходит то время, когда само понятие «коучинг» используется для описания любых псевдотренингов», — подтверждает Евгений Миронюк. По его словам, примером профессионального коучинга является магистерская программа ВШЭ «Психоанализ и бизнес-консультирование». Студенты, обучавшиеся по этой программе, защитили уже более 400 диссертаций, подчеркивает эксперт.

Также востребованными субнаправлениями коучинга сейчас являются командообразование, формирование и продвижение личного бренда, развитие навыков руководителя, добавляет Михаил Хачатурян. «В России уже есть коучи, способные соединить американскую матчасть и особенности российского рынка. Если говорить о конкретных программах, большим спросом в настоящий момент пользуется коучинг для управленцев, и в частности для развития менеджеров высокого уровня», — резюмирует тренер отдела адаптации и развития персонала «Открытие Брокер» Анастасия Бандурина.


Цена образования

В мировом коучинге не приняты фиксированные ставки. Размер компенсации индивидуален и зависит обычно от опыта, мастерства и стажа коуча в профессии.

В первый год работы российского сертифицированного коуча-профессионала его время оценивается в 3–7 тыс. руб. за коуч-сессию (от одного до трех академических часов). Стаж три—пять лет повышает эти ставки до 5–12 тыс. руб., объясняет директор Международного Эриксоновского университета коучинга Анна Лебедева. Командные коучи обойдутся дороже. «Например, бизнес-коучи в среднем зарабатывают 15–35 тыс. руб. за сессию, executive-коучи — 25–70 тыс. руб. При этом VIP-коучи не предлагают свои услуги на открытом рынке, их гонорары иногда превосходят самые смелые фантазии», — продолжает эксперт. Проекты некоторых коучей и менторов, длящиеся несколько месяцев, могут стоить десятки миллионов рублей. Такие специалисты «передаются из рук в руки» бережно, по рекомендациям, разглашать имена клиентов им запрещено, добавляет Лебедева.

Размеры гонораров отечественных и зарубежных коучей обычно существенно различаются. «Как показывает практика, коучи-иностранцы, как и проповедники, предпочитают брать числом — работать с многотысячной аудиторией в концертных залах или на стадионах, поэтому за одно выступление могут просить сразу сумму, эквивалентную 1–2 млн руб.», — объясняет доцент кафедры организационно-управленческих инноваций РЭУ им. Г.В. Плеханова Михаил Хачатурян. «Коучи-россияне работают или индивидуально, или с малыми группами, их гонорар формируется не единоразово, а комплексно, за сеанс, что с точки зрения результата более правильно и создает у потребителя эффект лояльности», — добавляет он.

Ставки иностранцев в России также зависят от того, откуда они приехали. Например, средний годовой доход профессионального коуча в США начинается от $60 тыс. Соответствующие расценки он привозит в Россию, подчеркивает Инга Корягина, доцент кафедры теории менеджмента и бизнес-технологий РЭУ им. Г.В. Плеханова. «Иностранный коуч рассчитывает не только на доход, сравнимый с тем, который он бы получил, не выезжая из дома, но и обычно желает компенсировать риски, связанные с политико-экономической ситуацией в стране пребывания», — констатирует аналитик ГК «Финам» Леонид Делицын.


Кто на что учился

Впервые слово coach в значении «инструктор» употребили в Оксфордском университете в первой половине XIX века. Так именовали наставников, которые помогали студентам готовиться к экзаменам. По наиболее расхожему определению сегодня коучинг — это метод консалтинга или тренинга, в процессе которого наставник (коуч) помогает ученику либо группе людей достигнуть определенной жизненной или профессиональной цели.

Понятие «бизнес-тренер» относится к коучингу лишь отчасти. Таковыми в образовательной среде принято считать лиц, которые способствуют усвоению учениками конкретного навыка, например успешных публичных выступлений или ведения переговоров.

В отличие от коучинга менторством принято считать процесс неформальной передачи знания, социального капитала или психологическую поддержку, которые значимы для труда, карьеры или профессионального развития. Менторство предполагает длительную личную коммуникацию между лицом, обладающим опытом и знаниями (ментором), и его подопечным, которому требуются новые компетенции (протеже, или mentee — менти).