«Современный образовательный процесс — это диалог»
Материалы выпуска
Вузы гибридного формата Инструменты «Сейчас выживают те, кто готов быстро меняться» Компетенция «Современный образовательный процесс — это диалог» Инновации Высшее образование любит счет Рыночный расклад
Инновации
0
Материалы подготовлены редакцией партнерских проектов РБК+.
Материалы выпуска

«Современный образовательный процесс — это диалог»

Что будет способствовать развитию Университета 4.0, РБК+ рассказала ректор Московского государственного университета геодезии и картографии (МИИГАиК) Надежда Камынина.
Фото: Тимур Иванов для РБК

— Какие задачи современный рынок труда ставит перед высшим образованием?

— Четвертая промышленная революция меняет технологические процессы: сегодня они основаны на роботизации производств, работе с большими данными, внедрении элементов искусственного интеллекта. Для дальнейшего развития «Индустрии 4.0» промышленность совместно с образовательной средой должны определить профессии и компетенции будущего и потребность в кадрах, необходимых для реализации технологического прогресса.

При этом под влиянием технологий меняются и сами вузы. Университет будущего — это Университет 4.0. Цифровые инструменты дадут возможность, с одной стороны, оперативно прогнозировать запрос бизнеса, науки, государства и адаптировать образовательные программы, а с другой — конструировать их под индивида. Это позволит готовить качественных специалистов с набором компетенций, востребованных в конкретный момент.

— Студенты второго курса могут поменять специальность в рамках эксперимента в отдельных вузах. Со следующего года система может быть распространена во всех учебных заведениях. Это часть необходимой вузам трансформации?

— Да, этот эксперимент проходит в контексте введения индивидуальных образовательных траекторий студентов. Возможность профессиональной трансформации во время обучения в вузе очень важна. Во-первых, индивидуальные траектории образования снижают риски перенасыщения рынка труда нереализованными выпускниками, которые после вуза не находят себя в профессии. Во-вторых, повышается мотивация к обучению. Кроме того, гибкая вузовская система позволяет университетам определить конъюнктуру образовательных программ: те программы, которые пользуются наибольшим спросом, как правило, оказываются самыми качественными с точки зрения контента и самыми востребованными с точки зрения возможности последующего трудоустройства.

В целом сегодня переход с одной образовательной программы на другую возможен только после первого курса. В нашей практике есть такие кейсы: порядка 6–7% студентов меняют образовательную программу после первого года обучения.

— В чем, на ваш взгляд, основные отличия современных студентов?

— Студенты стали качественно другими. В 90-х и начале нулевых годов студенты, что называется, плыли по течению, они не участвовали в формировании образовательных программ. У них не было понимания, что нужно реализовывать свои права на знания и что можно участвовать в жизни университета как-то еще, помимо спортивных и культурных мероприятий.

Современное поколение более требовательное, они сами стремятся формировать свою траекторию обучения. Эта осознанность и понимание ожидаемого результата обучения заставляет их более активно участвовать в формировании образовательного контента.

Активная студенческая позиция, в свою очередь, влияет на качество образовательного процесса. Ведь по большому счету преподаватель становится профессионалом, работая с активной аудиторией, слушателями, которые являются полноценными участниками диалога.

Фундаментальный лекционный формат сегодня постепенно сокращается. Современный образовательный процесс — это диалог, он ориентирован на участие обеих сторон. И это определяет формирование новых поколений студентов, они будут еще более требовательными и еще более активными. Возможность самостоятельно формировать траекторию обучения, поддержанная на уровне вуза, будет только способствовать этому.

— Какую роль играет молодежная политика, как она меняется с учетом особенностей нового поколения?

— Рынок труда требует большего внимания к формированию у студентов универсальных, надпрофессиональных навыков, так называемых soft skills. В этом и заключается стратегическая задача университетской молодежной политики.

Молодежная политика нацелена на формирование профессионалов — гибких, ориентирующихся в обществе и на рынке труда, способных к интероперабельности и трансформации компетенций, критически мыслящих, стрессоустойчивых, готовых к командной работе.

Кроме того, конечно, никто не отменял воспитание общечеловеческих, исторических и культурных ценностей, патриотического развития. Мы стараемся прививать эти ценности через понятные, доступные и интересные студентам форматы.

— Как меняются традиционные профессии Московского госуниверситета геодезии и картографии, какие новые специализации вводит и развивает вуз?

— Профессии в целом сейчас претерпевают серьезные изменения. Экономическая турбулентность наряду с технологической трансформацией создают некий идеальный шторм для реорганизации действующих и развития перечня будущих профессий.

Геопространственные данные, например, сегодня накапливаются с огромной скоростью, их генерируют различные устройства, в том числе смартфоны, планшеты, цифровые камеры, транспорт, спутники. Это одна из самых динамически развивающихся отраслей. Поэтому мы вводим, например, новые профили, связанные с работой с геоинформационными системами в рамках магистерской подготовки.

Чтобы охватить весь спектр профессий, связанных со сбором, обработкой и хранением пространственных данных, зачастую нужно обладать рядом диаметрально противоположных компетенций. Уникальность нашего университета в том, что он охватывает весь спектр таких профессий, студенты могут получить полный цикл компетенций для работы с геопространственными данными.

Кроме того, мы большое внимание уделяем информационной безопасности, а также беспилотным технологиям.

— Насколько университет ориентирован на потребность в lifelong learning?

— Обучение в течение всей жизни или непрерывное обучение — одни из значимых трендов в системе профессионального образования. Мы, например, создаем образовательный контент, обеспечивающий непрерывное обучение отраслевых специалистов. Для специалистов отрасли у нас формируются большое количество образовательных курсов, которыми можно пользоваться как в дистанционном, онлайн-формате, так и в очном, офлайн.

— Как пандемия повлияла на работу вуза?

— Наше ИТ-подразделение достаточно быстро помогло всем участникам образовательного процесса перейти в дистанционный формат. Конечно, никто не был до этого готов к пандемии. Особенно тяжело адаптация к онлайн-формату далась возрастным преподавателям, но они справились. Молодежи, которая на «ты» с онлайн-технологиями, тоже было эмоционально непросто.

Теперь существенный блок нашей стратегии развития посвящен цифровизации образовательного процесса. В первую очередь это касается обработки информации о результатах обучения и взаимодействия студента и преподавателя в цифровой среде.

Однако полностью переходить на дистанционный формат обучения нецелесообразно. Да, мы должны применять цифровые технологии, но, как сказал американский математик, один из основоположников кибернетики и теории искусственного интеллекта Норберт Винер: «Оставьте человеку человеческое, а машине машинное». В погоне за цифровизацией очень важно не потерять качество образования, фундаментальные подходы к обучению и, собственно, само офлайн-взаимодействие всех участников учебного процесса. В онлайн-формате, например, практически невозможно полностью реализовывать молодежную политику университета.